Голосование


Строительство АЭС в Костромской области
 
АЭС - это основное направление энергетики в будущем
 
Монолог неспокойного сердца

ПОКА НЕ ПОЗДНО

Монолог неспокойного сердца

Таэка Канша

Таэка КаншаДа была ли когда на свете мать, вынужденная кормить семью отравленной пищей? Подбавлять в еду яд, действие которого губительно скажется со временем, подкосит здо­ровье семьи? И тем не менее, не подозревая о роковых по­следствиях, сегодняшние матери оказались в положении отравительниц. После чернобыльской катастрофы им оста­лось разве что выбирать те пищевые продукты, в которых содержание отравы, возможно, меньше обычного. Готовишь еду, а душу гложет чувство вины. Людям надо есть, чтобы жить. Но какая ирония - матери вынуждены кормить свои семьи продуктами, угрожающими жизни ее чле­нов.
Кто бы подумал, что настанет день, когда мы должны будем использовать в пищу продукты не только с искусст­венными добавками, но еще и радиоактивные. Мы понима­ем, сколь глубоки скорбь и боль матерей бывшего СССР и Европы после катастрофы. Их беда - это и наша беда. Последствия становятся все более заметными у нас в Япо­нии. В результате взрыва в атмосферу были выброшены ог­ромные количества радиоактивных элементов. Это милли­арды кюри! Радиоактивную пыль по воздуху занесло в Японию. И вот результат - отравлены радиацией морские водоросли, трава, мясо и многое другое. Представьте кор­мящую мать, когда она узнает, какое у нее может быть молоко после всего этого.
В результате биологической цепочки пищевого обмена, все плотней делается концентрация радиоактивных ве­ществ. Вот американские данные: за отправную точку ра­диоактивности берем единицу, в планктоне она возрастает до 2 тысяч, в рыбе, поедающей планктон, - до 15 тысяч, в птице, которая питается рыбой, - до 40 тысяч, а в откла­дываемых ею яйцах - до 1 миллиона. Если человек по­требляет эти яйца, трудно даже вообразить, какой огром­ный радиоактивный заряд принял его организм. Все, что радиоактивно, попадая в организм, отлагается в различных его местах, поражая тело и разрушая живые клетки. Йод-131 накапливается в щитовидной железе и вызыва­ет гормональные расстройства. Период его полураспада 8 дней.
Плутоний-232 оседает в легких и вызывает раковое их поражение. Время полураспада - 24 тысячи лет! Человек давно умер, а все продолжает источать радиацию.
Стронций-90 атакует кости, вызывает лейкемию. Полу­распад занимает 28 лет.

Кобальт-60 поражает печень и способствует развитию рака печени. Полураспад - 5 лет.
Цезий-137 воздействует на органы воспроизведения и может вызвать бесплодие и гормональные расстройства. Из-за этого и рождаются малыши с серьезными физиче­скими расстройствами. Полураспад - 30 лет, отрезок вре­мени, когда женщине надо заботиться о потомстве.
У всех на памяти случай, он произошел на атомной электростанции на острове Тримайл. О подробностях ин­цидента, его последствиях нам рассказывала Мэри Осберн во время своего посещения Японии. У нее самой двое де­тей, живет в девяти километрах от центра. Из-за радиоак­тивного выброса в окрестностях АЭС заметно пошло в гору количество заболеваний. Многие умерли от рака. Был та­кой случай: умерло 6 человек из одной семьи. Госпожа Ос­берн и ее друзья никакие не зачинщики организованных выступлений и не специалисты, просто увидели, что нечто ненормальное происходит вокруг, и взялись за расследова­ние дела с выхлопом радиации сами.
Цель у них поначалу была простая: доказать, что всему этому есть причина. Предложили собранные данные прави­тельству штата - никакого результата. Официальные ли­ца отказались рассмотреть жалобу под тем предлогом, что она научно не обоснована. Здоровье граждан якобы не по­страдало. Наблюдались случаи тяжелой депрессии, но не больше. Меня это очень задело. Ничего себе ситуация, и не где-нибудь, а в таком демократическом государстве как Соединенные Штаты. Впрочем, и в Японии могло случить­ся такое. Одиннадцать местных жителей вместе с миссис Осберн власти арестовали за пикетирование у входа на территорию АЭС перед повторным запуском восстановлен­ного реактора-1. Они знали - никто не поможет им, если они сами не помогут себе. Правительство не сделает ров­ным счетом ничего для безопасности.
Миссис Осберн показала нам слайды - страшно стало. Снимала она в саду, а там с цветами неладно: больны цве­ты, цветы с лепестками хотят раскрыться и не могут, а не­которые лепестки наполовину черные, а наполовину белые. А если глянуть на эти громадные одуванчики! Ну какая нормальная длина листьев у них? Пятнадцать сантиметров от силы. А здесь ведь добрые восемьдесят... Показала она еще кое-какие образцы такой вот пугающей взгляд красо­ты. Листья клена необычайных очертаний и размера. И еще всякое такое. Как ни смотри - сплошная мутация... Хорошие книжки написали Такаси Хиросэ («Рассказ об уг­розе: Чернобыль и будущее Японии») и Жинзабуро Такаги («Чернобыль - последний звонок»). Японские средства массовой информации как язык проглотили - сплошное молчание на эту тему.
Ну а пищевые продукты - насколько они безопасны? Такие, как говядина, свинина, молоко, в Европе, странах бассейна Средиземного моря, не говоря уже об Украине, Беларуси, содержат в себе немалую дозу радиации. Нужно ли говорить, что потребление этих продуктов бьет по здо­ровью. А зараженное зерно куда пошло?
Земля наша не так уж и велика, как обычно кажется. Вся вдоль и поперек опоясана сетью экономических связей. Так уж сложились обстоятельства, что Япония 70 процен­тов съестных продуктов должна завозить к себе из-за границы. Раз уж заговорили об этом, то здесь, наверное, уместно добавить, что японских фермеров понуждают, как ни странно, ограничивать свои посевные площади и сливать молоко в канализацию. Чем не парадокс: нормальное, не тронутое радиацией молоко - в канализа­цию!
Наше молоко в Европе еще как бы пошло! Пусть бы экспортировали его туда, так нет же - уничтожают, а тронутые радиоактивной заразой молочные продукты из Европы завозят к нам. Разве не абсурд?
Что происходит? Почему не срабатывает никакой конт­роль? Хотя о конкретных фактах сегодня мы знаем больше чем достаточно.
Япония ввозит из Европы огромное количество пище­вых продуктов, большинство их попадает на торговый ры­нок, проходя самую минимальную контрольную проверку. Всего лишь десять процентов импортированных продуктов. Это значит, остальные девяносто процентов поступают на японский рынок безо всякой даже минимальной проверки. Говорят: руки не доходят. Постоянной текучкой на контро­ле занято от семи до девяти служащих, проверка уровня радиоактивности рассматривается всего лишь как занятие сверхурочное. Видимо, кому-то все еще никак не дойдет, насколько серьезно положение.
Трагедия в Чернобыле произошла весной. И сейчас каждый раз, как вновь наступает весна, возникает тревож­ная мысль о последствиях катастрофы на ЧАЭС для нас, японцев. Посеянные весной пшеничные зерна каждой осенью будут угрожать людям примешанной к хлебу ради­ацией. Животные стада, вскормленные на приправленной заразой траве и сене: о каком экологически чистом мясе может идти речь? Увеличилась биологическая концентра­ция радиоактивности в рыбе. В продовольственных магази­нах пакеты с порошковым молоком - все с той же ядови­той приправой. За допустимый уровень радиоактивности в импортных продуктах у нас приняли 370 беккерелей или 10000 пикокюри (беккерель - это единица измерения, по­казывающая количество радиоактивности в зависимости от частоты распада в секунду. Беккерель равен 27 пикокюри). Один европейский педиатр рекомендует не предлагать де­тям пищу, радиоактивность которой превышает десять бек­керелей. Врачи подчеркивают: нет безопасного уровня ра­диации для человеческого организма, сколь бы низок этот уровень ни был. Просматривая как-то газеты, я наткнулась на список продуктов питания, не прошедших контрольной проверки, - они как раз входят в те самые 10 процентов, которые попадают на японский рынок после инспекторско­го досмотра. Присутствие цезия было обнаружено в орехах из Турции (980 беккерелей), в лавровом листе оттуда же (670 беккерелей), в птичьих потрошках из Финляндии (440 беккерелей). Филе шведского оленя, как было обнару­жено, выдавало 370 беккерелей. От него отказались, но вот что довольно-таки странно: одно подозрительное филе вер­нули, а остальное мясо тех же оленей благополучно про­шло контрольный досмотр. И, конечно же, попало на стоя потребителя.
Интересно все-таки устроено наше сознание. Ну, при­лежно читаем в прессе о поступающих из Европы заражен­ных продуктах. А в то же время разве не думаем про себя втихую: «Оленина? Да я же ее никогда не брала. Орехи, лавровый лист, шалфей. Без всего этого можно жить, так к чему шум по разным пустякам?»
В принципе всякая съестная всячина на каждый день может быть отравлена и прямиком отправлена в Японию заодно с орехами и т. д. Вопрос: кто нам объяснит, что же на самом деле происходит? Решили ограничиться стан­дартом в 370 беккерелей; а если продукт «пахнет» 369-ю, так и выпускать его в продажу? Министерство здравоох­ранения отмахивается, чуть только ему намекнут об огласке данных насчет наименований пищевых продуктов и уровня их радиоактивности по принятым стандартам. Непонятная позиция. Это что? Во вред здоровью нации по­пытка скрыть, как все обстоит на самом деле? Невольно спрашиваешь: а как в других, соседних с нами государст­вах?
Филиппины - те молочный порошок с радиоактив­ной примесью прямиком отправили обратно. Какой же матерью нужно быть, чтобы на таком молоке готовить пи­щу для малыша, только-только из колыбели. Легко пред­ставить, какие они будут, наши дети, вскормленные таким молоком.
Сингапур заявил, что молочные продукты, поставляе­мые из стран Бенилюкса и Скандинавии, французские сор­та сыра явно с радиоактивной добавкой. То же относится к английскому шоколаду и пастиле итальянского производ­ства. В США принюхались к швейцарскому сыру и, уловив его радиоактивный «аромат», тут же от него отказа­лись.
Что же касается стран юго-востока Азии, там стандарт радиоактивной опасности по сравнению с японским один к десяти. То есть, контроль в десять раз строже. К примеру, в Таиланде порог допустимого - 6-12 беккерелей, на Филиппинах - от 14,8 до 22,2. Все ввозимые туда продук­ты, независимо от степени заражения, попросту не разгру­жают, пока не убедятся в их чистоте (пусть даже сравни­тельной) .
Но почему все-таки в Японии стандарт завысили до 370 беккерелей, раз в десять выше восточноазиатского? Поче­му наше правительство одним махом берет любой продукт, попахивающий радиоактивной заразой? Ответ прост: Япо­ния из числа стран, которые развивают ядерную энергети­ку. Чуть что - и вот он, новый Чернобыль. Не в интере­сах правительства, чтобы нация осознала опасность серьез­ного пищевого отравления как результата деятельности в области ядерной энергетики.
Какая вырисовывается картина?.. Если навести со стан­дартами порядок, то от доставки отказывайся, все равно инспекция не пропустит. А значит, возникнут серьезные проблемы внутри международного экономического сообще­ства.
А как с простым обыкновенным человеком? Что главное - экономика или человеческая жизнь? Не все идет, как хотелось бы, нужно трезво оценивать реальность. В Гессене (Западная Германия) молоко с содержанием в 540 пикокюри (20 беккерелей) йода на литр в продажу не выпускают. В Японии после Чернобыля в коровьем молоке нашли 678 пикокюри, в козьем - даже 2350 (87 бекке­релей). Ну-ка сравните эти показатели с гессенскими... И еще. Что импортирует Япония из европейского конти­нента? Глянем в список. Из Италии - спагетти и мака­роны, со все тем же привкусом радиации. Насмешка судь­бы- многие наши рестораны афишируют, что получают свои экзотичные спагетти непосредственно из мест произ­водства. А еще печенье из Дании, конфеты - из Швейца­рии, Голландии, мед - из экс-СССР и Венгрии. Кроме свежезамороженного мяса, свинину к нам завозят копче­ной или консервированной, томатное пюре и пасту по­ставляют из Турции. Травы для приправ - из стран Сре­диземноморья. Мы используем их осторожно, они тронуты той же заразой.
Если бы на продуктах указывали, откуда они, было бы довольно легко выбирать. Но у нас в Японии не принято указывать происхождение ингредиентов в полуфабрикатах, и, понятно, на какой риск идут люди, если ингредиенты тронуты радиацией. Вот наглядные примеры: сыр, пиво и вино. Мы ввозим 80% сыра, причем 30% - из Европы. Получаем его в чистом виде и здесь подгоняем под свои стандарты. Весьма популярно в Японии пиво, из 80 про­центов импортируемого солода 20 приходится на Герма­нию, Францию и Чехо-Словакию. У Франции и Германии прекрасные вина, но половина товара японскими фирмами доставляется в больших емкостях из Болгарии и Югосла­вии. Возможно, в них нет опасных химических добавле­ний, зато радиоактивная примесь наверняка есть. Как пить такое вино? Япония полностью зависит и от поставок лак­тозы - для подслащивания порошкового молока. 70 про­центов ее поступает из Голландии, Германии и Швеции. Импортная рыба, сельдь, скумбрия, треска и т. д. постав­ляются из Норвегии, бывшего СССР и Исландии. Мне ста­новится не по себе, когда смотрю на все эти списки с пере­числениями. Но с еще большей печалью задумываюсь об участи людей в бывшем СССР и Европе, особенно малы­шей, которые вынуждены питаться зараженными продук­тами, потому что у них нет выбора.
Но даже если продукты проходят контроль и поступают в торговлю, где гарантия, что они вполне безопасны для употребления? Возьмем некоторые из приводимых мной наименований. Вот сообщения, подготовленные группой ученых университета в Киото. Согласно приведенным дан­ным, 3440 пикокюри цезия было обнаружено в спагетти, 1480 - в макаронах, 1100 - в вафлях, 1360 - в шокола­де. Сыр и ржаной хлеб содержали цезиевую добавку. Ре­кордсменом списка стал лавровый лист - целых 20900 пи­кокюри (774 беккереля!). Эта последняя цифра прекрасно иллюстрирует то, что мы не застрахованы от проникнове­ния на рынок предметов потребления с высокой степенью радиоактивного заражения.
Спагетти, вафли, макароны, шоколад, сыр... Это же очень распространенные продукты питания в Япо­нии. Люди обнаружили большое число зараженных продук­тов путем самостоятельного исследования, без помощи со стороны правительства. Нужно ли говорить о трудностях, с которыми сталкиваются независимые организации при проведении такого рода исследований. Почему бы Мини­стерству общественного благосостояния не позаботиться, наконец, о здоровье нации, не сделать достоянием гласно­сти уровень загрязнения радиацией продуктов питания? Врачи не щадя сил ведут онкологические исследования, но поиску причинной связи между радиоактивностью и ростом раковых заболеваний они должны уделять особое внима­ние, тем более, что дозвол торговать «грязными» продукта­ми противоречит самой сути проводимой антираковой ком­пании. Интересно все-таки, какова позиция Министерства общественного благосостояния? Кто на него давит с целью затушевать вопросы, связанные с радиацией и ядерной энергетикой? А ведь эти вопросы связаны с нашей жизнью и смертью. Всем нам поэтому крайне нужна подробная и объективная информация на эти темы как средство самоза­щиты. Недавно я заметила, что многие продукты из Евро­пы продаются со скидкой. Некоторые считают, что курс иены пошел вверх, но есть люди, которые не без основания называют другую причину. Вино, крабовые консервы, мед из стран СНГ... вдруг стали дешевыми. Если бы я не знала о пагубном влиянии радиации на организм, обязательно бы купила. Как я уже говорила, радиоактивная инспекция в Японии хромает, а нация еще пока не осознала, насколько реальна угроза. Пользуясь этим, торгаши рассматривают японский рынок как место, куда по дешевке можно спих­нуть продукты, напичканные радиацией.
Примем во внимание и другой аспект проблемы. У нас как никогда прежде засилие транснациональных компаний. В этой ситуации невозможно блокировать поступление продуктов европейского производства. Например, европей­ские продукты могут нам поставляться через страны Вос­точной Азии или США. Приходилось даже слышать, что бывают случаи, когда чистые продукты разбавляют загряз­ненными. Как это ни горько, но такова реальность, и от нее не уйти. Мы живем в мире, где это все в порядке ве­щей. Да, мы знаем, несчастье, случившееся на Чернобыль­ской атомной электростанции, угрожает радиоактивными последствиями всему миру. Сейчас в Японии действуют более тридцати таких станций.
Аварии в бывших советских республиках, аварии в США... Обладая прогрессивной технологией, там многое умеют, даже запустить человека ради прогулки по Луне. Можно ли с уверенностью сказать, что японские АЭС за­страхованы от аварии? А ведь от аварии до катастрофы глобальных масштабов - только шаг. Люди, знающие, на­сколько устарели японские АЭС и как ненадежно их обо­рудование в результате многолетнего использования, кон­статируют, что жертвой следующего инцидента, вроде чер­нобыльского, может стать Япония.
Поскольку ядерная промышленность тесно вплетена во всеобщую глобальную систему, чаще всего об особенностях аварии и размерах ущерба общественность в известность не ставят. После случая в Чернобыле ученые договорились между собой скрывать невыгодную информацию и тесно сотрудничать в «освещении» событий на АЭС. Как-то не­сколько лет назад немецкое Министерство окружающей среды известило о неожиданном повышении уровня радиа­ции по сравнению с обычно регистрируемым. Заподозрили Россию, но русские заявили в ответ, что обнаруженное по­вышение фона - скорее всего результат ядерного подзем­ного взрыва и они к нему ровно никакого отношения не имеют. В самом деле, попробуй определи, какой ядерный реактор и в какой стране мира «протекает». Так полю­бовно и замяли дело. Наивные граждане делают удивлен­ные лица - разве возможно скрыть такое? Оказывается, очень даже возможно, если нет со стороны нас ни малей­шего контроля. Меня лично от этой мысли пробирает дрожь.
Теперь мне хочется кое-что сказать тем, кто думает, будто бы ядерные станции - вполне безопасные сооруже­ния. Когда в Америке произошел известный инцидент на острове Тримайл, Советы громогласно известили на весь мир, что происшедшее явилось следствием некачественности американских АЭС. И, развивая тезис, утверждали, что советские АЭС - самые качественные в мире, а пото­му безопасные. Не мне судить. Но вот пришел Чернобыль с плавящейся начинкой его ядерного реактора. А ведь по­лагали, что такое никогда не случится. Инцидент произо­шел из-за недостатков в конструкции. У японских станций другая конструкция, поэтому нет оснований для беспокой­ства. Вот так комментировали специалисты случившееся в Чернобыле по телевидению. Могу я им верить? Я знаю, что механизмы могут иногда выходить из строя, да и чело­век грешен склонностью совершать ошибки. Известно мне и то, что чем больше своими размерами современные ме­ханизмы, тем сложнее их устройство. Довольно сложно об­наружить сразу точное место поломки или неисправности, а задержка с ремонтом может привести к непоправимым последствиям. Во время аварии на ядерных электростанциях взрыв, конечно, тоже страшен, но еще страшнее то, что ему сопутствует выброс в атмосферу больших количеств смертоносных радиоактивных веществ: йода-131, стронция-90, цезия-137, церия-144, рутения-103 и плутония. Выпа­дая в виде осадков, они заражают травы, деревья, живо­тных, землю и воду. Какая судьба ждет человеческое су­щество в результате потребления воды и пищи, отравлен­ных изрядной дозой радиации? Лейкемия и другие виды раковых заболеваний. Муки и предсмертные страдания. Сколько погибнет? Тысячи? Миллионы? Каждый из нас должен иметь в виду, что ты тоже можешь стать одним из них. Катастрофа в Чернобыле, вне сомнения, оказала вли­яние на всю планетарную экологическую систему.
Какого рода последствий можно ждать? Вся земля, все живые твари на ней получат радиоактивный заряд, грязная пища - один из аспектов проблемы. Доктор Вебб из США, некогда предсказавший возможность катастрофы вроде чернобыльской, после того, как она на самом деле произошла, заметил, что это еще цветочки, «такого же ро­да катастрофы могут произойти в японских или американ­ских реакторах и иметь куда более серьезные последст­вия». Значит, чернобыльский случай - это еще недоста­точно серьезно? Чернобыль, по словам того же Вебба, мог громыхнуть в 400 раз сильнее? Одна мысль о такой возможности терзает душу и сердце. Люди, посмотрите, какое чудовище мы на свет произвели!
Сейчас в мире реакторы считают сотнями. Следующая катастрофа может произойти где угодно. Человеку дано право выбора, он волен нажать или не нажать кнопку за­пуска атомной баллистической ракеты; но что касается АЭС, то кнопка в нажатом положении уже находится деся­тилетиями. Своего рода скрытая ядерная война против че­ловечества с угрозой атомных взрывов, со смертельной опасностью для каждого из нас. После несчастья в Черно­быле по Европе прокатилась волна демонстраций и проте­ста. Это принесло плоды. Во многих странах, где народ за­явил свое «нет», отказались от сооружения новых АЭС, ра­ботающие АЭС приговорили к демонтажу. Вот реестр неко­торых важнейших перемен:
Швейцария. Президент обещает уничтожить все АЭС в течение 40 лет.
Италия. Проведен референдум о приостановке планов разработок в области ядерной энергетики.
Египет. Премьер-министр страны отклоняет проекты ядерного развития.
Австрия. Правительство принимает решение о демонта­же АЭС в Тубетендорфе. В данном случае единственную в Австрии АЭС начинают разбирать еще до ее пуска.
Швеция. Премьер-министр отмечает в одной из своих речей на митинге трудящихся: «Бедствие укрепило убежде­ние шведов, что атомные станции нужно уничтожать». Ре­шено снести все АЭС к 2010 году.
Финляндия. «Тысячи женщин откажутся рожать, если АЭС не будут ликвидированы». (Из книги «Чернобыль. Последнее предупреждение»).
А каково положение дел у нас в Японии? Отложили в сторону планы ядерного развития? Совсем напротив. Япо­ния сейчас считается четвертой ядерной «сверхдержавой» и продолжает наращивать ядерные мощности как ни в чем не бывало.
Подкомитет по ядерной энергии при консультативном комитете развития энергетики составил документ «Перс­пективы ядерного развития до XXI века». Согласно пла­нам, к 2030 году у нас как минимум количество АЭС должно возрасти в шесть раз с капиталовложением в их стро­ительство - 180 триллионов иен.
Как вам нравится? Япония, оказывается, вовсе не соби­рается свертывать свои ядерные программы, наоборот, стремится довести число АЭС к 2030 году до двухсот четы­рех - и это на маленьких наших островах. Мы не имеем права делать вид, что нам безразлична такая ситуация. Разве мы не извлекли дорогостоящий урок из Чернобыля? Почему осталось все как есть?
Вовсю поощряется строительство японских АЭС. Что тому причиной? По-моему, нужно учитывать множество факторов, на первый взгляд не бросающихся в глаза. По сравнению с гражданами других стран, большинство япон­цев не отдают себе отчета, какими разрушительными по­следствиями угрожают АЭС (думаю, неосознанность потен­циальной опасности, исходящей от АЭС, - это и есть ре­шающая загвоздка). Нет сплоченного антиядерного движе­ния, редкие голоса протеста, как правило, мало кто прини­мает всерьез. Если бы такое движение было создано, пра­вительство было бы вынуждено пойти на уступки; вынуди­ла же пойти его вспять многомиллионная армия противни­ков введения нового товарного налога. Товарный налог, безусловно, заслуживал того, чтобы ему дать бой.., и совсем непонятна пассивная реакция на угрозу жизни, ко­торую таит в себе эксплуатируемый в энергетике атом.
Тысячи граждан в Мюнхене призывали к заключению моратория под лозунгом «Лучше быть активным, чем ра­диоактивным». Помню, вскоре после Чернобыля, 10 мая, по этому поводу с обсуждением самых животрепещущих вопросов родилась национальная конвенция. На следую­щий день вышли на демонстрацию в Токио, как вы думае­те, сколько участников? Сто с лишним человек. Но в тот же день сотни тысяч человек вышли на прилегающую ули­цу Аояма-Дори, чтобы приветствовать английскую прин­цессу Диану, совершающую развлекательную поездку по Японии. Как говорится, комментарии излишни.
Но даже если повезет и атомной катастрофы с глобаль­ными последствиями не произойдет, есть связанная с АЭС еще одна наболевшая проблема - проблема избавления от радиоактивных отходов. За год работы средняя АЭС производит одну тонну радиоактивного мусора и 250 кг плутония. Значит, в распыленном виде эта дрянь даст в 1000 раз больше радиоактивных осадков, чем атомная бом­ба Хиросимы, выброс плутония в 50 раз превысит анало­гичный выброс от взрыва бомбы над Нагасаки. (Плуто­ний - это смертельно ядовитое вещество, используемое в атомном и водородном оружии). К тому же вся рабочая экипировка занятых на станции, их рабочий инструмент инфицированы радиацией. Радиоактивные же отходы в спрессованном состоянии упаковывают в цилиндры. И хотя рабочая одежда да и сами работники проходят дезактива­цию, а пыль удаляют с помощью фильтров, но все осталь­ное выбрасывают в воду, пополняя таким образом море по­стоянным притоком зараженной воды. Смертельные части­цы загрязняют воздух на территории станции, фильтровка помогает лишь отчасти, много пыли через трубы улетучи­вается за пределы АЭС. Это значит, любая АЭС дает ра­диоактивный фон. Понимают ли это те, кто живет вблизи? Кстати, отработанные фильтры тоже запрессовывают в ци­линдры; на территории АЭС таких цилиндров - целые штабеля, каждый год их прибывает по 500-600 штук.
Насколько плотно набиты эти «урны»? Один цилиндр по радиоактивным величинам сравним с количественным уровнем радиации в результате месячной работы большого медицинского комплекса, ведь радиоактивные вещества до­статочно широко используются в медицине. Врачи весьма осторожно, может, даже с болезненной чувствительностью, относятся к методам лечения с их применением. Это - от осознания степени риска.
А как обстоит дело с осознанием риска у японского пра­вительства? Понимая, что нельзя же до бесконечности на­капливать запасы консервированного ядерного балласта, оно решило поставить на обсуждение закон, позволяющий сбрасывать отходы в Тихий океан. Это намерение вызвало протест во всем мире, что помешало его принятию. Насе­ление тихоокеанских островов с гневом тогда задавало воп­рос: «Если этот радиоактивный мусор в контейнерах не причинит никому вреда, почему вы его не сбрасываете в свой токийский залив?» Их гнев праведный. Кому по душе, если сосед начнет сгребать свой мусор под твой порог? А ведь это не просто мусор, это мусоросборники, набитые ра­диоактивной грязью. Мне становится стыдно, как подумаю, что я тоже японка.
Практика в США показала, что захоронение отходов на морском дне себя не оправдало. На больших глубинах ци­линдры под воздействием различных факторов теряют гер­метичность, их содержимое вымывается наружу. В резуль­тате в магазинах Сан-Франциско появилась радиоактивная рыба. Снимок, сделанный с помощью батискафа на глуби­не 2000 метров, запечатлел эти злосчастные цилиндры уже без хранимого в них мусора. Губки и морские анемо­ны, обитающие поблизости от таких свалок, разрастаются до чудовищных размеров, достигая одного метра в диамет­ре: не напоминают ли они нам чудовищный одуванчик гос­пожи Осберн? Таково следствие мутации, вызванное ра­диоактивностью. Нечто подобное с санкции японского пра­вительства могло бы произойти и в нашем тихоокеанском регионе. Ведь правительство, намереваясь сделать этот оп­рометчивый шаг, совершенно не задумывалось о его по­следствиях. Нам, матерям, совсем не понятно такое пове­дение, ведь учим же мы своих детей убирать за собой, всегда думать о других... Мы что-то должны придумать. А пока отчаянно ищем, как действовать, штабель цилинд­ров с отходами продолжает неумолимо расти.
Теперь у нас пересмотрели закон о контроле за дея­тельностью реакторов, причем... в худшую сторону. Офи­циально разрешено (!!!) захоронение атомных отходов в земле, и вся ответственность за захоронение отходов снята с компаний, производящих электроэнергию, и передана компании ядерного производства топлива. Частные компа­нии, ответственные за проведение инспекций на АЭС, под­менены правительственным агентством науки и технологии со своим штатом официальных инспекторов. Хотя несом­ненно, что, являясь составной частью частного сектора, ап­парат контроля этих компаний был более объективным в оценках, поскольку дело шло о соблюдении общих интере­сов со строительными компаниями.
Радиоактивные отходы, упрятанные под землей, рано или поздно дадут о себе знать и уж наверняка отравят грунтовые воды, которые понесут отходы в море. А таких канцерогенов, как стронций, в нем более чем достаточно. Вся наша страна поражена радиацией. Как вы думаете, когда был принят закон, один из пунктов которого разре­шает сваливать отходы под землю? В мае, в год черно­быльской катастрофы, когда в Европе вовсю бушевали ан­тиядерные митинги с демонстрациями, когда там начали осуществлять планы развития атомной энергетики. В Япо­нии закон прошел при почти стопроцентном безразличии общественности. И вообще, многие ли знают о нем? Кто знал и был против, тот вышел собирать подписи. Но кам­пания полностью провалилась - ее проигнорировали. Бы­ли приняты решения о дальнейшем развитии атомной про­мышленности, причем почти при полном безмолвии наро­да, будто это никого не трогает. Вот так бывает в нашей Японии, и я этим сыта по горло. Тем более есть и другие не менее важные проблемы.
Прежде всего такая. Отслужившие реакторы заражены настолько, что сами чуть ли не превратились в то самое вещество, которое в них загружали. Разборка этих реакто­ров, их ликвидация - вот головоломная задача для стран, использующих ядерную энергию. Процесс демонтажа АЭС влетает в копеечку, за такие деньги можно соорудить че­тыре новых реактора. Вот бы задуматься над этим, прежде чем начать строить.
Другая забота - ядерные производства по вторичной обработке. Само слово «вторичная» как бы содержит в себе намек, что нечто отслужившее перерабатывают в полезное, в действительности же речь идет о простой сортировке: это можно еще использовать, а это нельзя. Поэтому ни о ка­ком снижении уровня радиоактивности не может быть и речи. Отработанные топливные стержни дробят на части, затем погружают в раствор азотной кислоты, из этого рас­твора извлекают неиспользованный уран и плутоний, отде­ляя их от ненужного радиоактивного шлака со стронцием-90. Эти перенасыщенные ядерной отравой помои достигают высоких температур и очень радиоактивны. Пока еще не придумали, как их хранить, поэтому они нуждаются в по­стоянном охлаждении, иначе произойдет утечка радиации вместе с испарениями. Скажем, система охлаждения вне­запно перестала действовать в результате короткого замыкания. Как ни спеши устранить неполадку, беда уже слу­чилась. Срок службы контейнеров для хранения этой жид­кости - от 20 до 30 лет. Не дай Бог, случись какая ката­строфа, скажем, землетрясение, а следом, тут как тут, уже другая беда, еще похлеще.
Мы не можем закрывать глаза на деятельность перера­батывающих предприятий, занятых накапливанием этих высокотоксичных радиоактивных отходов, возможно, на тысячелетия вперед. Предприятия подобного рода планиру­ют построить возле деревни Роккашё-мура на полуострове Симокита, - конечно же, с находящимися рядом спецпо­мещениями для хранения радиоактивных отходов. Еще од­но хранилище для тех же целей хотят создать у Хоронобе на острове Хоккайдо. Местные жители выступили с резким протестом. Нам очень важно было сразу же их поддержать. Но нет, почему-то не захотели мы услышать голос гнева крестьян и жителей рабочих поселков.
Строятся планы захоронения смертоносной жидкости в емкостях из стекловидной массы особой прочности, но технологический поиск в деле изготовления такой оболоч­ки, исключающей утечку, предоставляется будущим поко­лениям. Не чистый воздух, воду и цветущую землю мы ос­тавим детям и внукам в наследство: долю узников в плену радиоактивного монстра. Как мало мы все-таки задумыва­емся о счастье и процветании потомков. Что скажут они о нашем жалком эгоизме, толкающем нас лишь устроить свою жизнь как можно комфортабельней? Ведь именно те­перь, в эти самые дни и годы, мы совершаем нечто непоп­равимое. И что там ни говори, а такова реальность: мно­гим до этого словно никакого дела нет. Неужели мы так и не сможем объединиться все вместе и решить проблему? Завтра может быть поздно.
Мы знаем - у нас избыток электроэнергии, а ядерная энергия дорогостоящая. Потенциальная угроза, исходящая от АЭС, ни с чем не идет ни в какое сравнение, порождает множество проблем. Тогда почему же все-таки поощряют развитие ядерной энергетики? Есть ли этому убедительное разъяснение? Столько с ней риска и никаких достоинств. Нет, пару «достоинств» у нее, несомненно, есть: одно - деньги, второе - ядерное оружие. Промышленность на этом делает бешеные деньги, вот, пожалуй, главное объяс­нение.
Японский народ платит по электрическим счетам боль­ше всех в мире. Электрическая компания - монополисти­ческое предприятие. Закон запрещает извлечение свыше 8 процентов дохода от вложения капитала. Другими слова­ми, разрешено брать до 8 процентов от вложенных денег. Эта промышленность с гарантированным доходом. Вло­женные 100 иен дают 8 иен дохода, 1000 иен - 80, 10000 иен - 800. Строительство атомной электростанции обхо­дится в три раза дороже строительства ТЭЦ, более круп­ные вложения автоматически обеспечивают более значи­тельный доход - это даже подтверждено законом.
Строительство реактора обходится в полтриллиона иен. По общепринятой практике 3 процента этой суммы под ви­дом скидки передается политикам - членам парламента. Таким образом постройка каждого реактора делает их на 15 миллиардов иен богаче. Как электрокомпания, так и политики пускают эти деньги в бизнес для извлечения до­полнительных доходов. Значительные суммы перепадают политическим деятелям на местах - они представляют влиятельную силу, берясь за поддержку развития ядерной энергетики. В полном смысле слова дело уходит из-под контроля общественности.
Сейчас давайте посмотрим с другой стороны. Из-за из­лишка производимой электроэнергии была закрыта треть тепловых электростанций. Атомные же вовсю продолжают строить. Этому есть только одно объяснение: ядерной про­мышленности оказывают покровительство потому, что АЭС производят плутоний. Добыча плутония - вот их конеч­ная цель.
Плутоний - материал, без которого невозможно изго­товление атомных и водородных бомб. Бывший СССР и США изначально проявляли интерес к созданию атомных реакторов с целью производства плутония. Другими слова­ми, задачей АЭС было давать не только электричество: одна и та же АЭС дает и плутоний, и прибыль.
У нас уже хватает плутония для производства ядерного оружия, и вряд ли будет преувеличением, если скажу, что мы готовы начать его производство в любой момент. Скажете - к чему тревога, ведь у нас действуют три анти­ядерных принципа и девятая статья конституции, отверга­ющая участие во всяких войнах. Что ж, наши принципы и нашу конституцию нужно соблюдать, но мне известен один очень тревожный факт.
Каждый год на рассмотрение Совета безопасности ООН предлагается «Резолюция о предотвращении ядерной вой­ны». Суть ее такова: всякое использование ядерного ору­жия противоречит уставу ООН и является преступлением против человечества. Поэтому использование и угроза ис­пользования такого оружия запрещается вплоть до завер­шения процесса ядерного разоружения.
Эта резолюция подается в Совет безопасности ООН только для того, чтобы ее там провалили. Против нее вы­ступают США, Великобритания, Япония. До 1979 года, правда, Япония голосовала за нее, ссылаясь на свои три антиядерных принципа. Но с 1980 года она уже стала ее отвергать, дав понять миру, что в некоторых ситуациях она может прибегнуть к использованию ядерного оружия. Народы мира хорошо понимают, что означает эта японская позиция в то время, как японский народ находится в не­ведении относительно политических и дипломатических намерений своего правительства. Точно так во времена Второй мировой войны: страна явно ложится на боевой курс, а до народа не доходит. Меня очень беспокоит эта мысль.
Итак, атомные АЭС тесно связаны с производством атомного оружия. Чем больше мы это осознаем, тем силь­нее охватывает ужас. Словно смотришь в искаженный болью лик будущей своей судьбы. Остается только взывать к Богу.
Как-то выпал случай попасть на лекцию Жинзабуро Такаги, представителя гражданского центра ядерной ин­формации и форума по изучению плутония. Он рассказы­вал нам о чернобыльской катастрофе и ее последствиях, загрязнении в Европе, об экспорте отравленных радиацией продуктов в Японию. Слова его были полны тревоги и пе­чали. На эту лекцию взяла я своего сына, студента вуза, и дочку-школьницу. Они были потрясены услышанным. Мы не хотим, чтобы нас убивали таким способом - это была их первая реакция. Знаете, меня даже порадовало, что мои дети сохранили первозданный инстинкт самосохра­нения. Не оставляйте за собой мусорную свалку, которую придется разгребать другим, - вот что им хотелось ска­зать на самом деле. Но мусорная свалка как была, так и осталась, - радиация расползается. Уже нынче можно предугадать, чем нас встретит будущее. Что молодым сде­лать, чтобы уберечься от заразы?
Мой сын размышляет о создании группы единомышлен­ников, они будут заниматься делами прогресса в ядерной энергетике, привлекать других студентов с целью обратить внимание на эту проблему. У меня двое родились в мире, создавшем такое отменно действующее оружие, как АЭС. Ну задумаемся хоть на секунду. Если так и дальше будет, жди очередной катастрофы. А это означает: люди как жи­ли, так и будут жить на грязной земле, в грязном окруже­нии, да еще и питаться грязью. А добавьте сюда угрозу ядерной войны, землетрясений, которым только стоит тряхнуть резервуары с остаточным продуктом ядерного расщепления. Вот что оставляем мы в наследство своим по­томкам.
Матерям по душе, если дети ходят в хорошие школы. Но подумайте, толк-то какой - хорошие, плохие... Разве уровень образованности смягчает удар?
Думаю о будущем детей, а хочется всплакнуть: для че­го люди сами травят жизнь, которая и так коротка? Вот бы все это перенести в область научной фантастики. Или уж лучше зрение потерять и не видеть, что вокруг творит­ся? Никак не могу одолеть внутреннюю свою боль, стоит только подумать о том, что ждет детей. Нет, нельзя быть человеку без мечты, без надежды. Но так вышло, что сей­час меня засасывает в прорву безнадежности: то, что рань­ше волновало меня в повседневной текучке будней, уходит на задний план по сравнению с охватившим меня страхом пер'ед будущим.
Теперь май, за окном природа в неизбывной своей кра­соте.
Солнце лучится, дарит нежные лучи света.
Деревья в яркой зелени листьев, птицы щебечут вза­хлеб. Все вокруг открыто в своей беззащитности.
Трудно поверить, но это так: бизнес на нашем здоровье продолжает процветать. Матерей больше всего в мире вол­нует здоровье детей. Какая мать желает зла своему ребен­ку. Сколько ни доказывай, что АЭС нам жизненно необхо­димы, аргументы бесполезны: мы природным инстинктом своим чувствуем, что здесь что-то неладно. Даже у зверей (медведей, диких кабанов) нервы отказывают в мо­мент рождения детенышей. Совершенно нормальный инс­тинкт, его знает каждая мать. И я тоже испытываю инс­тинктивное желание сохранить свое дитя. Ради сохранения жизни детей я говорю «нет» строительству новых АЭС.
По-моему, именно на совести матерей жизнь и судьба ребенка, обреченного уже фактом своего рождения жить в этом загаженном радиацией мире. Сказать про себя «нет», значит, ничего не сказать. Нужны действия.
Устранились? Значит, вы на стороне тех, кто за разви­тие системы атомных станций.
И деньги, и власть преходящи. Люди боятся друг друга и угрожают друг другу. Еще бы. У них в руках оружие та­кой силы, которое тысячекратно способно уничтожить все живое. Но даже сознавая это, политики и ученые с охотой берутся за разработку проектов типа «звездных войн». И ведь в такого рода политические игры «балуются на меж­дународном уровне». Точно дети, взрослые дяди обзывают друг друга всякими нехорошими словами. Добиваться мира с позиции силы - напрасный труд. Придет наш час, и все мы уйдем в землю. Довольно увечить и убивать друг друга. Не убивай, если не хочешь быть убитым.
Самое время начать размышлять, как нам построить жизнь в согласии и единстве. Раз нам выпало жить на од­ной планете, давайте жить мирно, когда помогая, а когда и радуясь друг другу. Жизни человеку отпущено в среднем восемь десятков лет, она заслуживает уважительного к се­бе отношения. Но если мы не изменим своего отношения к тому, что происходит вокруг, человек погибнет, уничто­женный творением рук своих.
Как показали результаты одного опроса, проведенного среди студентов высших учебных заведений, 68,4 процента опасается возникновения ядерного конфликта, 11,5 процента считают, что все ядерное оружие нужно уничтожить. Наиболее значительная часть опрошенных (68,1 процента) пришла к выводу, что сделать это не реально. Они уже по­теряли надежду на будущее. Осознали, что при таком со­стоянии дел в сегодняшнем мире в любой момент может разразиться катастрофа. Ими владеет чувство беспомощно­сти: «Мы не можем переделать мир, все умрем вместе, ес­ли что-то произойдет». Еще так молоды, а уже потеряли охоту распрямиться и попытаться сделать этот мир более приветливым. Почему бы не дерзнуть - неважно с каким для себя исходом? По-моему, лучше посвятить себя дости­жению благородной цели, чем жить в страхе, в ожидании возможного катаклизма.
Ну, а мы, взрослые, все ли сделали, чтобы помочь очи­стить мир от ядерной чумы? Лично я чувствую, что нет, далеко не все. И вот результат нашего бездействия. Земля все еще забита ядерным оружием, работают АЭС. Хотя в 9-й статье нашей конституции содержится заверение, что Япония не будет никогда участвовать в войнах и гонке во­оружений, мы все-таки создали вооруженные силы «само­обороны». Увеличивающиеся военные расходы - это уже угроза соседним странам.
Мы люди взрослые и, глядя правде в глаза, можем ска­зать себе прямо: да, это наша вина, что не сумели предотв­ратить опасность, нависшую над жизнью. Но как объяс­нить это маленьким детям? У них отнимают право на нор­мальную человеческую жизнь. Мои дети, внуки, правнуки должны будут приноравливаться к существованию в ат­мосфере страха. Мы уже сейчас должны представить себе, какая это будет для них жизнь, и напрячь все свои силы в противостоянии тому, что несет угрозу потом­кам. Очень тяжелую ношу приходится брать, но нельзя же отсиживаться в сторонке: пусть-де все идет своим хо­дом.
Вы скажете, а что можно сделать? Встать и действовать. В силах ли я одна остановить работу на АЭС во всем ми­ре? Пусть это и покажется кому-то сплошным дон-кихот-ством, но я убеждена, что настанет день, когда моя надеж­да и мои действия одержат верх, и АЭС будут закрыты. Мне лично хотелось бы участвовать в создании самого что ни на есть простого общества, чтобы люди в нем жили в согласии друг с другом и безо всяких страхов. Все готова я сделать для этой мечты. Но как, какой дорогой нужно к ней идти?
Я знаю дорогу. Эта дорога к миру без оружия. Нам го­ворят: мир держится на политике обуздания силы. Не со­гласна. Вспомните недавние времена, когда народ жил со смутным ощущением угрозы со стороны тогдашнего СССР и коммунистического блока. Поскольку американско-япон-ский договор о безопасности обеспечивал Японию амери­канским зонтиком, мы были, так сказать, на стороне Аме­рики. Это выражение я слышала и от других. В разговорах между собой часто поминалось, что русские поступили не­честно, нарушив русско-японский договор о ненападении в последние месяцы Второй мировой войны. Не вижу ника­кой причинной связи между этим нарушением и нацио­нальным русским характером. Не русский характер был тому виной. Такой инцидент может случиться где угодно, если страны лихорадит от войны. Не Россия была страшна, а сама война со всем ее неистовством. А мы все боимся ги­потетического противника, образ которого сами же и со­творили.
Человек занимался созданием передовой технологии, чтобы сделать жизнь удобной, даже комфортабельной - это можно назвать прогрессом. Я сама склонна была когда-то думать, что развитие науки способствует повышению уровня жизни, и какое мне по сути дело до всяких там ис­точников энергии? Давайте глянем, куда научное развитие завело нас. И к чему движемся, вам это не приходило в голову? Мы слишком уж погружены в день сегодняшний, очень редко заглядываем подальше. Мне кажется, мы мо­жем способствовать благоприятным изменениям, только ес­ли начнем более критично к нашей ситуации относиться, видеть реальность такой, какая она есть, трезво оценивать факты. Некоторые люди уже давно стремятся преподать нам науку просвещения. А мы еще слишком близоруки, чтобы глянуть за пределы сегодняшнего дня, слишком за­няты наблюдением за школьными делами наших ребяти­шек, поглощены разбирательством житейских дрязг в уз­ком кругу.
Нет, все-таки есть способ, как сделать жизнь благопо­лучной и счастливой. Для этого вовсе не обязательно на­капливать вооружение. Мне кажется, пусть и небольшой, но свой вклад в создание мира без войны могу внести и я. Уже это одно придает жизни смысл. Одной из причин без­различия к проблеме АЭС - незнание реалий. Чтобы про­яснить ситуацию, по крайней мере, для близких мне лю­дей, я и взялась за перо. Может быть, это очень мало, все­го лишь в меру моих скромных способностей. Незная фак­ты, столкнувшись с живой повседневностью, нужно же хоть что-то делать.
И хочется отвернуть порою взгляд в сторону, а не мо­жешь. Как женщина, которая узнала о многом чуть раньше, чем другие, я пишу это письмо для того, чтобы другие люди, прочитав, передали его дальше. Искренне верю, ведь рано или поздно они поймут, что это такое - жить под «защитным зонтиком» атомных электростанций. В конце концов, пусть хоть каждый внесет в дело по крупице. Вместе мы сила, которая может изменить многое.
Иной раз воображение рисует такую картину. Люди в благополучном вполне доме покупают стильную мебель, разные устройства современного образца: хочется процве­тать в изобилии. А дом взял да и полыхнул - мало ли из-за чего. Что же делать? Да как можно быстрее ликвидиро­вать пламя, иначе и дом сгорит, и люди в нем тоже. Не напоминает ли вам эта картина нечто из повседневной на­шей действительности? Борясь с огнем, вы же понимаете, чем он угрожает вам. Ну а те, кто производит всякую ра­диоактивную гадость, - нет, они, похоже, вовсе не дога­дываются, что так легко уничтожить человеческую жизнь. До них просто не доходит, чем же они на самом деле заня­ты. Грустно, что в нашем мире ничего не изменяется к лучшему из-за позиции человека стороннего, равнодушно­го. И это порождает страх безнадежности - он прошибает до дрожи: вот-вот наступит конец света...
Мы на перепутье, все зависит от того, какой дорогой мы пойдем. Видимо, для начала надо сделать жизнь глав­ной ценностью среди всех существующих. Женщины, в особенности матери, наделены природным инстинктом защиты потомства. Вы испытали это чувство хоть однажды? Мир и вся вселенная инстинктивно тяготеют ко всеобщей гармонии. И тут важны и помощь, и участие в общем деле.
Я ощущаю ласковое прикосновение ладони матери-зем­ли: божественное прикосновение. Мне так жаль ее. Сколь­ко ран мы ей нанесли! Божественная сущность земли - это ее материнство, а мы ее человеческий символ.
Нам не нужна смертельная энергия грязного атома!
Нам с ядерной проказой не по пути!